Забияка

# Моя история

Меня зовут Андрей. Мне тридцать семь. Живу в маленьком городе на Урале, где зима длится полгода, а люди — вечность. Не знаю, зачем меня попросили написать эту историю, но раз уж взялся — попробую честно.

## Детство

Я родился в девяносто втором, в феврале, в старом роддоме, который уже снесли. Мама говорит, что я родился в метель и что санитар, который вёз её в приёмное отделение, матерился каждую минуту — такого снега, говорит, не было лет десять. Может быть, поэтому я люблю зиму. Или потому, что зимой проще понять, где твой дом: там, где тепло.

Отец работал на заводе всю жизнь. Мать — учительница начальных классов. Они познакомились на танцах в городском доме культуры в восьмидесятом году. Поженились через три месяца. В девяностые было тяжело: завод не платил зарплату по полгода, мать раздавала тетради соседским детям за хлеб. Но я этого почти не помню. Помню, как папа делал мне санки из старых лыж, как мы ели картошку с селёдкой и смотрели «Ну, погоди!» на чёрно-белом телевизоре. Помню запах маминых рук — всегда пахло мелом.

У меня есть старший брат, Димка. Он старше на пять лет и всегда был моим героем. Он мог починить любой велосипед, мог выиграть в догонялки у всех мальчишек с нашей улицы и почему-то никогда не дразнил меня, хотя я был мелким, толстым и вечно плаксивым. Димка научил меня плавать — просто столкнув с моста в реку. Я выплыл. С тех пор я вообще перестал бояться вещей, которые меня пугают. Спасибо, брат.

## Школа и выбор пути

В школе я учился средне. Математика давалась легко, история нравилась, а вот химия и физика — тёмный лес. В старших классах я влюбился. Её звали Алиса, и она была первой девушкой, которая сделала так, что я перестал быть просто сыном своих родителей и стал кем-то ещё. Мы сидели за одной партой два года. Я писал ей стихи — ужасные, я перечитал их недавно и сжёг, но в те годы они казались мне гениальными. Она уехала в Москву после школы. Я остался.

Поступил в местный политех на инженерный. Не потому что хотел, а потому что отец сказал: «Инженер всегда с хлебом». Он был прав, как оказалось. Но первые два курса я ненавидел всё: чертежи, сопромат, бесконечные расчёты. Спасала музыка — я купил старенькую акустическую гитару и каждую ночь играл в общаге, пока соседи не начинали стучать по батареям. Играю до сих пор. Плохо, но душевно.

## Взрослая жизнь

После института меня распределили на тот самый завод, где работал отец. Он уже вышел на пенсию, и когда я пришёл в цех впервые, взрослые мужики смотрели на меня и говорили: «Андреич, глянь, копия бати». Я проработал там двенадцать лет. Начинал с ученика, дорос до начальника смены.

В двадцать семь я женился. Лена работала медсестрой в больнице. Мы встретились на дне рождения общего друга, я напился и начал рассказывать ей про устройство турбин — она почему-то не сбежала. Через год родился Сашка, ещё через два — Маша. Дети — это лучшее, что случилось со мной. Я не идеальный отец. Я срываюсь, устаю, иногда прихожу с работы и хочу только лечь лицом в подушку. Но когда Сашка говорит: «Пап, почитай про динозавров», — а Маша залезает ко мне на колени и засыпает, я понимаю, для чего я вообще живу.

Три года назад завод закрыли. Акционеры продали землю под торговый центр. Я остался без работы в тридцать четыре. Лена не упрекнула ни разу. Месяц я сидел дома, пил пиво и смотрел в потолок. А потом взял себя в руки — выучился на проектировщика, нашёл удалённую работу. Теперь проектирую системы отопления для коттеджей. Меньше денег, чем на заводе, но больше жизни.

## Родители

Год назад не стало мамы. Рак поджелудочной — нашли поздно. Последний месяц она лежала в больнице, и я ездил к ней каждый вечер, через весь город, в маршрутке, зимой. Она почти не говорила в конце, только смотрела. Однажды взяла мою руку и сказала: «Ты всё делаешь правильно, сынок». Я вышел в коридор и ревел, как ребёнок. Мне было тридцать шесть.

Мама похоронена на старом кладбище, рядом с бабушкой. Отец после её смерти как-то сдулся, согнулся. Мы зовём его жить к нам, но он не хочет. «Привык один», — говорит. Я понимаю. Иногда человеку нужно просто своё пространство, чтобы пережить боль.

## О чём я мечтаю

Я мечтаю о том, чтобы мои дети выросли и не помнили меня уставшим и раздражённым. Чтобы они помнили, как мы лепили снеговиков, как я читал им на ночь про Винни-Пуха, как мы жарили сосиски на костре. Это смешная мечта? Наверное, нет.

Я хочу, когда выйду на пенсию, купить домик в деревне. Маленький, деревянный, чтобы печка. Чтобы летом можно было выйти на крыльцо с кружкой чая и просто сидеть. Чтобы пахло травой и чтобы никуда не нужно было спешить.

Я хочу написать книгу. Не для издательства — для себя. Один рассказ про маму, один про завод, один про то, как я учил сына кататься на велике. Смешные и грустные. Не знаю, получится ли. Но внутри — уже написано, осталось только перенести на бумагу.

Я хочу, чтобы брат перестал пить. Он начал после развода. Мы говорили об этом тысячу раз, но бесполезно. Я не могу его спасти, я это знаю. Но я всё равно надеюсь.

И ещё я хочу, чтобы Лена улыбалась чаще. У неё красивая улыбка, а она стесняется. Говорит, зубы кривые. А я смотрю на неё и вижу ту самую девушку, которая не сбежала, когда я рассказывал про турбины, и думаю: какое же это счастье, что у меня есть она.

Вот такая биография. Обычная, как у многих. Никаких подвигов, никаких трагедий — просто жизнь. С её морозами, картошкой с селёдкой, детскими ладонями и мамиными руками. Самая обычная жизнь. Но она моя, и другой у меня не будет. И знаете что? Я её люблю.